О скрепах и скрепках
23.11.2015
Алексей Медведев (34 статей)
Поделиться

О скрепах и скрепках

От школьных «уполномоченных» к «новой» семье. Каким образом происходит скрытое внедрение ювенальной юстиции на Ставрополье?

Ирина Кувалдина на вручении именных стипендий губернатора Ставропольского края. Фото пресс-службы губернатора СК.

«Русские утратили свою культуру, традиции и ценности, поэтому нравится вам или нет, но мы будем принимать западные ценности и интегрироваться в западное сообщество».

Ирина Кувалдина, экс-министр образования Ставропольского края, в настоящее время — заместитель председателя правительства СК по социальным вопросам.

— Александр Александрович, вы являетесь одним из учредителей «Родительского комитета Ставрополья». Пожалуй, это одна из наиболее известных на Ставрополье общественных организаций, которая занимается поддержкой семьи, родителей и детства. Причём следует отметить, во главу угла во всех документах организации ставится такое понятие, как «традиционная семья». Что лично для вас значат эти слова, и каким образом они проецируются на деятельность «Родительского комитета».

Для меня традиционная семья — прежде всего, как это ни банально звучит, — ячейка общества и основа государства. А если брать в духовном плане, то семья есть малая Церковь! Конечно же, всем известные эти слова, но мало кто задумывается о глубинном смысле расхожего изречения.

Во-первых, традиционная семья патриархальна по сути. Патриархальна, но, подчеркну, она отнюдь не архаична. Патриархальность подразумевает уважение и авторитет старшего поколения. Не авторитаризм, а авторитет.

Семья есть малая Церковь! Здесь и далее фото из семейного архива семьи Джамбатовых.

Во-вторых, и это, безусловно, также очень важно — традиционная семья подразумевает собой разделение по гендерному критерию — разделение на мужскую и женскую половину. Мужчина — защитник и добытчик. Женщина — хранительница очага, хозяйка и воспитатель детей. Традиционная семья самодостаточна. В основе самодостаточности — авторитет старших, духовно-нравственное и патриотическое воспитание детей. Других форм «эволюции» семьи, каких-либо альтернативных моделей нет, и никогда не будет. Внедрение же в сознание населения, что таковые формы, иные и отличающиеся от традиционной семьи, возможны (даже теоретически) и или даже каким-то образом предпочтительны — от лукавого.

 — Разрушение института семьи, деградация основ брака, однополые браки, духовный кризис — всё это мы может наблюдать в настоящее время на Западе. В России в последнее время власти стали уделять довольно большое внимание сохранению института семьи, материнства и детства. Организаций и фондов на этом поприще, кажется, задействовано немало. Есть ли какие-либо проблемы в этой сфере известные вам как активисту организации лучше других, но которые до сих пор не выносились на публичное обсуждение.

— Не так давно, в конце сентября, в Ставрополе при поддержке краевого правительства, прошло мероприятие под названием «VI Всероссийская выставка-форум «Вместе – ради детей!». Организован он был «Фондом поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации». Несмотря на громкое название, мероприятие стало очередной громкой «погремушкой», призванной показать невероятно «кипучую» деятельность чиновников в сфере «защиты» детства.

Скажу прямо: по мне, так это очередной шабаш идеологов и ревнителей введения в Отечестве системы ювенальной юстиции. Грубо? В лоб? Возможно. Но молчать уже не получается. Да и нельзя молчать! Собственно, почему я ни хочу и уже не могу молчать по этому поводу? Я не большой любитель социальных сетей, тем не менее, для меня это хорошая возможность для общения с единомышленниками и привлечения новых сторонников. Прекрасная возможность высказать свою позицию по тому или иному поводу, событию. Не обошла и мой аккаунт в сети FB информация о «тысячеголосом детском хоре», выступление которое для чиновников края вылилось в грандиозный скандал на День края 19 сентября. История печальная. Результат этого действа тоже известен. Не буду на этом эпизоде останавливаться отдельно. Хотелось бы только обратить внимание, как одна маленькая деталь связывает эти два медийных события.

 — Точнее было бы сказать не «что», а «кто» связывает два этих события, так, Александр Александрович?

 Верно. Ответ не такой уж и замысловатый, если иметь желание немного поразмыслить и покопаться в теме ответственных «за защиту детства» на Ставрополье. Это персона заместителя председателя правительства Ставрополья по социальным вопросам Ирины Владимировны Кувалдиной. Персона «светлая», деятельность её известна всем не понаслышке. Пресса пишет о ней много и охотно. Тем не менее, есть определённые нюансы в её работе, которыми я хотел бы сегодня поделится с аудиторией St-bc.ru

 — После некрасивой истории с её протеже экс-министра образования Василием Ляминым, задержанным в начале этого года по подозрению в получении взятки в размере пять миллионов рублей, лично у меня нет никаких иллюзий в отношении Ирины Кувалдиной. Несмотря на это, любопытствую — что же такого ещё интересного мы не знаем о деятельности зампреда?

 С 2010 года я со своими соратниками из «Родительского комитета Ставрополья» занимаюсь общественной деятельностью. Изначально она была направлена на противодействие введению в стране института ювенальной юстиции и противодействия применения в обществе и системе образования ювенальных и других социальных технологий, способствующих разрушению в России института традиционной семьи. Наш опыт общественной деятельности потихоньку «прирастал». Со временем дошло дело и до официальной регистрации общественной организации. С Божьей помощью в 2012 году мы зарегистрировали в минюсте «Родительский комитет Ставрополья». Со временем запустили свой информационный сайт.

— Чиновники каким-то образом помогали вам?

Нет. Наоборот — только мешали. В феврале 2012 года мы решили собрать впервые в новом формате Съезд родительской общественности Ставрополья. Накануне была проделана грандиозная подготовительная работа. Собрать решили родителей, педагогов, общественников и всех неравнодушных людей, имеющих своё мнение по проблемам развития образования на Ставрополье.

— Хорошая идея. Полезная инициатива. Какую же позицию заняли краевые чиновники?

 Вы немного торопите события. Нам хотелось собраться, пообщаться, узнать что-то новое и поделиться своим опытом и информацией. Для проведения съезда мы, что называется, пустили шапку по кругу, по друзьям собрали, сколько могли, денег на аренду зала. От своего имени я, как предприниматель, заключил договор и оплатил порядка ста тысяч рублей аренды зала ДК им. Гагарина в Ставрополе. Мы разослали приглашения всем, кому смогли, направили пресс-релизы в СМИ, дали информацию в соцсетях. Также пригласили экспертов и специалистов из Москвы. У всех был настоящий душевный подъём. Энергии было хоть отбавляй! Ещё бы: мы сопричастны к большому делу, будим народ и «формируем гражданское общество», о необходимости развития которого нам постоянно говорят с высоких трибун. О, как! И всё бы хорошо, только вот нам было невдомёк, что мы, оказывается, влезли на чужую «поляну».

Что? Зачем? Какая такая родительская общественность? У краевого минобра оказывается есть своя «общественность» и без их «одобрямс», без разрешения госпожи Кувалдиной, вот вы оказывается и не «могите» проводить никаких там родительских съездов! Мало ли чего там «наобсудят», поди, потом министерские головы ломай, что делать с родительским инициативами. Только вот откуда же нам «простолюдинам», от сохи и станка, было это знать? Наивные мы люди, живущие в убеждении, что чиновник, по сути, есть некто иной, как наёмный менеджер. Помните известное выражение на этот счёт Владимира Путина?

— И вот, насколько я понимаю, настал день «Х»?..

Накануне перед съездом, за один день до его открытия, примерно в восемь вечера мне звонит директор ДК им. Гагарина и взволнованно доводит до нашего сведения, что ей запретили предоставлять зал (уже полностью оплаченного нами) для проведения мероприятия!

Я еду к директору ДК, чтобы выяснить ситуацию на месте. Ведь мы официально арендовали зал и заплатили по договору немалые деньги! Хотя конечно для нас важнее денег был факт срыва широко анонсированного и ожидаемого массового мероприятия. На месте выясняется следующее. Оказывается, ДК им. Гагарина как учреждение находится на балансе краевого министерства образования Ставропольского края. И запрет директору поступил с самого «верха». Начинаю давить на директора всеми дозволенными способами. Сначала просто уговариваю его проигнорировать запрет, хотя понимаю, что человек она подневольный. Потом давлю на совесть, затем обещаю подать в суд и отсудить неустойку за срыв мероприятия. Обещаю даже устроить ей пикет у дверей Дворца культуры и освещение конфликта в прессе. Ни в какую! Ни за что! Ну, что же делать прикажете?

Клин, как говорится, вышибают клином. Пробуем отменить чиновничий приказ приказом другого чиновника. Просим своего соратника обратиться к одному из зампредов губернатора Гаевского — Василию Балдицыну (он в это время курировал «социалку» во времена Гаевского), чтобы повлиять на министерское самодурство. Спасибо Василию Вячеславовичу, он не дал нас в обиду. Мероприятие мы повели, и самодурство Ирины Владимировны не прошло.

Зато мы приобрели в свой актив, дополнительно к проведению съезда, очень полезный опыт. Мы познакомились, пока ещё только заочно, с «великой» Ириной Владимировной Кувалдиной и уже наперёд знали, что она из себя представляет как человек.

— Надо полагать, что знакомство «лицом к лицу» всё-таки состоялось?

Такая встреча произошла уже через некоторое время после проведения нашего съезда. И вот тут-то Ирина Владимировна в очередной раз показала себя во всей красе.

В нашем многострадальном крае правители, как вы помните, решили внедрить институт «уполномоченных» по правам детей. Побежали впереди паровоза. Решили сделать край «экспериментальной площадкой». Создание «площадки» происходило, как уверяли чиновники, в рамках реализации положений ратифицированной в 1991 году Россией «Конвенции о правах детей».

— Вообще то про эту конвенцию можно подвести что угодно. При желании…

В этот раз у чиновников возникло желание внедрить «школьных уполномоченных». Для начала в 2010 году в Ставропольском крае была создана должность Уполномоченного по правам ребёнка. Назначили на эту должность бывшего сотрудника министерства образования Светлану Адаменко. Ничего, собственно, против неё не имею, как и её должности.

Однако здесь есть один маленький нюанс. В Постановлении губернатора СК Валерия Гаевского об учреждении должности детского омбудсмена и о назначении С. Адаменко было указано, что полное название её должности звучит как «Уполномоченной по правам ребёнка при Губернаторе СК»! Так её должность называется и в настоящее время. Никакой связи, ни прямой, ни косвенной, аппарата Уполномоченного по правам ребёнка с министерством образования края никак и нигде не указано. Но то, что не прописано в документах, легко заменяется большим желанием и личными отношениями.

Особенно, когда, как я полагаю, за этим маячат финансовые гранты от наших «западных партнёров». Ну, вы все в курсе, как наши «западные партнёры» с отечественными «экспертами» и «консультантами» под «бурные аплодисменты» Запада, переходящие в овацию, в 90-е годы реформировали экономику России в виде ваучерной «прихватизации». И сейчас те же самые силы в очередной раз «озаботились» правами наших детей и российской системой образования и воспитания.

— … добить, те остатки образования, что ещё худо-бедно держались на плаву даже в бурные 90-е.

Лиха беда начало. Используя материальную базу и инфраструктуру министерства образования СК, Кувалдина и Адаменко начинают интенсивно в виде «эксперимента» внедрять в систему школьного образования должности «уполномоченных» по правам ребёнка.

На этот раз речь шла уже о школьных «уполномоченных».

Да, преподнесено это было для общественности как очередная «образовательная инновация»! Адаменко стала выдавать в СМИ информацию, что в Ставропольском крае учреждена некая «экспериментальная площадка» и апробируется некий «институт уполномоченных по правам ребёнка» в средних образовательных школах.

Поскольку об институте уполномоченных по правам ребёнка в школах в федеральном законе «Об образовании» (про Конституцию РФ я вообще уже молчу) ничего не сказано, то внедрение системы происходило очень лукаво. Были организованы «в рамках школьного самоуправления» выборы в каждой школе «уполномоченного» по правам ребёнка. Надо же было отрабатывать рекомендации Европарламента и западных фондов! От размаха очевидно у организаторов дух захватывало! Дальше – больше. Наши доморощенные «защитники прав ребёнка», как только в школах навыбирали «уполномоченных» по правам ребёнка, стали проводить дополнительно к этому обучающие семинары для них. Несколько таких «тренингов» прошло на базе детского лагеря в Пятигорске. Ну, конечно, наши соратники не могли допустить, чтобы такое действо прошло мимо общественности. Мы поехали в Пятигорск и попытались как представители официально зарегистрированной общественной организации, к тому времени уже довольно известной в крае, поучаствовать в работе семинара.

— Что же было? Поучаствовали?

Ага, не тут-то было! Организаторы — известные вам персоны — приказали охране на воротах… нас туда «не пущать» ни под каким предлогом.

— Римейк «ДК им. Гагарина. Вторая серия?

 Вот, посудите сами. Если этот институт несёт в себе для наших детей исключительно только благо, то что там, на семинарах, может быть такого секретного? И который, надо отметить, проводится на наши деньги — на деньги налогоплательщиков. Ведь это не частная вечеринка, знаете ли. Казалось бы, наоборот нужно открыть все ворота, да что там ворота — окна, и начать просвещать тёмных и архаичных ставропольцев на предмет школьных «омбудсменов». Но нет, без скандала чиновники никак работать не хотят! Кое-как, после всевозможных мытарств, нас на семинар всё же допустили. Чему там обучали школьных «уполномоченных» — это отдельная тема, рассказывать сейчас об этом долго не буду. Утомительно. Суть — в другом.

Дело в том, что институт «уполномоченных» по правам ребёнка — это исключительно западная технология, направленная на разрушение в России института традиционной семьи. Цель эта достигается посредством законодательного, информационного и социального выделения ребёнка как субъекта права, отдельного от семьи и родителей. Притом что семья в целом, как традиционный институт общества, а не отдельно, по отдельным правовым «субъектам»! — защищена Конституцией Российской Федерации!

— Скажем иначе, это ещё не совсем ювенальная юстиция, но, по сути, её предшествие.

Да, абсолютно верно. На семинаре я пообщался с преподавателями и «приглашёнными экспертами» о том, как они собираются обеспечить возможность деятельности «уполномоченных» по правам ребёнка, в то время как сам этот институт в России и в Ставропольском крае находится вне каких-либо правовых норм и даже предпосылок к ним. На что мне довольно честно эти «господа» ответили как на духу, что, им, оказывается, и не нужно никакой активной работы, т.к. сейчас они находятся на стадии «формировании краевой базы данных асоциальных семей». Спрашиваю их дальше: каким образом вы собираетесь формировать эту самую базу данных? Отвечают — всё просто. В рамках определённых для школьного института УППР функций, заложена обязанность сбора от детей жалоб и обращений о допущенных в отношении их «неправомерных действий со стороны родителей, педагогов и представителей администраций образовательных учреждений». Потом якобы школьные «уполномоченные» должны организовывать «примирительные мероприятия» — медиации — для построения «дружественной детям среды» в образовательном учреждении и дома. При этом семьи детей, от которых поступают обращения, в рамках межведомственных соглашений ряда министерств, автоматически становятся на контроль в надзорных органах…

 — Звучит по меньшей степени странно. По максимуму — это правовой абсурд.

Александр Джамбатов: «…Традиционная семья подразумевает собой разделение по гендерному критерию — разделение на мужскую и женскую половину. Мужчина — защитник и добытчик. Женщина — хранительница очага, хозяйка и воспитатель детей».

Если кем-либо и каким угодно образом зафиксировано, что в отношении детей произошли любые «неправовые действия», то в таком случае ничто мешает гражданину (а в нашем случае «уполномоченному») обратиться «куда надо». Если надо — в полицию, прокуратуру, социальные службы или, на худой конец, Рособнадзор, т.е. в любой надзорный или правоохранительный орган по компетенции. Вместо этого происходит из ряда вон несусветное — построение «дружественной среды». Звучит расплывчато и аморфно. Ведь ничто и никто не мешает чиновникам, педагогам, родителям, социальным службам защищать интересы детей и семьи — ни действующие законы, ни существующее правовое поле. Как говорится, было бы желание.

Да, это так. Давайте вернёмся к нашему общению с «экспертами». Спрашиваем их далее: «Ну вот, сформировали вы базу данных на асоциальные семьи, дальше что?». А дальше, говорят нам, начинается социальное моделирование «новой» семьи (приводится в действие социальная инженерия!)

— «Новой»? Как это понять?

Надо полагать, что понятие «новая» семья, как минимум, может подразумевать собой что угодно, но в любом случае оно будет отличаться от нашего в самом привычном и традиционном понимании.

К чему я особо заострил ваше внимание на Адаменко и её дружбу с Кувалдиной? Когда мы более или менее познакомились с процессом внедрения в школах института УППР, то, конечно же, в первую очередь задались вопросом о правом статусе и законности формирования «уполномоченными» базы данных асоциальных семей. Кто и как будет технически её формировать? Кто её будет хранить, иметь к ней доступ?

Ну и естественно, имея в своём личном багаже ещё и опыт госслужбы, я задался и таким вопросом: каким образом, кто и как будет заниматься контролем деятельности школьных «уполномоченных»? Первый фактор организации управленческого контроля — это «организация сбора статистических отчётов работы школьных УППР». Тут долго ждать не пришлось. Соратники, из числа работающих в системе школьного образования края, прислали мне копию формы отчёта для школьного «уполномоченного», которую обязали всех школьных УППР заполнить и передать наверх…

— Ясный перец, в аппарат Уполномоченного по правам детей при Губернаторе Ставропольского края, куда же ещё?

В краевое министерство образования не хотите! Напомню, вам ещё раз, что законодательно они никак и никоим образом между собой не связаны. Это совершенно разные и формально независимые друг от друга структуры, которые не связаны между собой.

Так, по логике вещей, аппарат Уполномоченного по правам детей при губернаторе должен заниматься защитой прав детей вообще и в системе образовательных учреждений в частности. А получается, что министерство образования берёт на себя функции, которые выходят за рамки его полномочий.

Это был уже край безобразия. Оставить это просто так наша общественная организация, конечно, не могла. Мы собираем актив и идём на приём к министру образования Ирине Кувалдиной, чтобы, насколько это возможно, выстроить диалог и прояснить позицию министра по «эксперименту» со школьными «уполномоченными».

Кувалдина нас приняла. Соизволила-таки. Мы пытаемся донести до её сведения, почему внедрение института УППР в школах недопустимо. Люди, надо отметить, у нас подготовленные. Рассказываем историю внедрения школьных «уполномоченных» и всех других похожих методов социальных «инноваций» как форм предшествующих внедрению ювенальной юстиции. Акцентируем внимание Ирины Владимировны, что «УППР» — не что иное, как один из инструментов, направленный на разрушение в России института традиционной семьи. Убеждаем министра, что эта система абсолютна чужеродна и неприемлема для русского народа и для всех народов, проживающих в нашей стране.

— И особенно для народов Кавказа.

И каждый из наших соратников полагает, что наш министр образования в неведении, что это за технология и кто её нам насаждает. Она находится в каких-то своих иллюзиях относительно «уполномоченных», она не знает, куда это в итоге приведёт. Все наперебой пытаются достучаться до души и сердца министра, ведь она сама и женщина, и мать…

Ирина Кувалдина всех послушала и так невозмутимо, глядя нам всем в глаза, заявила: «Русские утратили свою культуру, традиции и ценности, поэтому нравится вам или нет, но мы будем принимать западные ценности и интегрироваться в западное сообщество!».

— Простите, это было сказано тет-а-тет?

Я же сказал, только что — на встрече присутствовало порядка десяти человек, включая одного депутата Думы Ставропольского края. Актив нашей организации «родительский комитет Ставрополья» — это люди взрослые и самодостаточные, разных национальностей и вероисповедания. И тут — такое! Мы просто ахнули. Как говорится, на минуту воцарилась полная тишина. После этого нам всем стало понятно, что переубеждать человека с такой «позицией» невозможно, бесполезно, да и, возможно, уже и не нужно…

— Насчёт бесполезности переубеждения Ирины Владимировны, если она имеет подобные взгляды, я с вами согласен. Но у любого читателя, который сейчас читает интервью, думаю, естественно сразу же возникает вопрос о дальнейшей целесообразности нахождения зампреда Кувалдиной на государственной службе. Без сомнения мы живём в свободной и демократической стране, и каждый волен иметь любые политические и культурные взгляды. И даже защищать их. Любой индивид, в том числе и Ирина Кувалдина, вправе по-своему, пусть даже и в таком, своеобразном, виде относиться и к русскому народу, и к его культуре. В конце концов, мы же не «Страна 404»…

Другое дело, как совместить утверждение Ирины Кувалдиной об утрате нашим народом традиций и ценностей и её недавнее велеречивое выступление с рассуждениями о патриотизме, гордости и т. д.

Мне тоже сразу же на ум пришло интервью заместителя председателя Правительства Ставропольского края, которое она дала в марте этого года одной из местных радиостанций. В нём, напомню, ведущий Даниэль Аракелян, спрашивает Ирину Кувалдину о том, что изменилось в жизни гостьи «после грандиозных событий прошедшего года». (Судя по всему, имелись ввиду события «Русской Весны» и вхождение Крыма в состав России).И. Кувалдина отвечает, привожу отрывок из интервью, verbatim:

Ирина Кувалдина говорит о модном слове «скрепа».

 «… Сейчас модное слово есть — скрепа, которая помогает нам друг друга понимать. Мы все работаем на Россию. Обществу это нужно. И мне это нужно. Как чиновнику и как представителю власти. Вот эта великая Россия… В понимании того, что это нужно для России… Об этом стало не стыдно говорить. И дома, и в каких-то узких кругах. И точно так же с трибуны. Мы говорим в принципе об одном и том же. Я работаю на благо края, России. И это звучит уже нормально. Наверное, это самые серьёзные изменения за год».

— Это впечатляет. Никто лучше не сказал бы за Ирину Кувалдину, как она сказала о себе сама.

 Во-первых, зампред как-то неудачно высказалась насчёт модного слова «скрепа». Слово действительно сейчас часто употребляется (до уровня злоупотребления им) и, тем не менее, назвать его «модным» всё же язык не поворачивается.

«Скажу как на духу: патриотизм — это не та скрепа, о которой принято говорить перед микрофоном. Патриотизм – это конкретные дела во Славу Отечества и своего народа!»

Ну что такое скрепы? Или, скажем точнее, «духовные скрепы»? Это стержень… Это концепция создания национальной идеологии, в основе которой лежат традиционные культурные, исторические, семейные и другие ценности всех народов России. В речевом обиходе понятие прочно обосновалось после выступления Владимира Путина с ежегодным Посланием перед Федеральным Собранием.

И вот тут-то все чиновники в одночасье забыли про то, что они говорили ранее и сразу же дружно заговорили о «скрепах». Не устану повторять: никто не способен дискредитировать власть больше, чем люди, её обслуживающие. Почему для Ирины Кувалдина в норме вещей сказать, что для неё «уже» стало нормально говорить о том, что она работает на Россию? А что же раньше тогда ей мешало? Зампред говорит, что о великой России стало (цените искренность и открытость чиновника — «стало»!) не стыдно говорить! При этом Ирина Владимировна как-то чересчур обобщает свои сентенции «мы все»», «мы говорим». Ирина Владимировна, говорите за себя! В моём кругу нет ни одного товарища, да и просто знакомого, который бы не гордился своей Родиной и народом. И до Русской Весны, и до выступления нашего президента.

И скажу как на духу: патриотизм — это не та скрепа, о которой принято говорить перед микрофоном. Патриотизм – это конкретные дела во Славу Отечества и своего народа!

 — Тут сразу на ум приходит незабвенный Антон Павлович и его бессмертный рассказ «Хамелеон»: «Сними-ка, Елдырин, с меня пальто…», «Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто… Что-то ветром подуло… Знобит… » Выступил президент, сказал о скрепах, и сразу же для чиновников и слово стало «модным», и о России стало не стыдно говорить. Давайте, всё же вернёмся к нашим родным осинам и напомним, кто и как продвигал школьных уполномоченных и ювенальную юстицию на Ставрополье.

Во-первых, это Центр ювенальных технологий «Дети Юга» СКФУ, основной спонсор — Канадское агентство по международному сотрудничеству и Ассоциация университетов Канады, печально известно Агентство по Международному развитию США (USAID), также щедро раздававшее гранты детским «правозащитникам» в Южном федеральном округе. Фонд ЮНИСЕФ, который за последние двадцать лет окончательно потерял авторитет как крупнейшей международной организации, создававшейся для помощи детям пострадавшим в ходе Второй мировой войны. Фонд занят теперь в основном проблемами «гендерной идентичности». В настоящее время чиновники ЮНИСЕФа озабочены программами по продвижению толерантности (добавлю от себя — псевдотолерантности), толерантности по отношению к сексуальным меньшинствам, ничем в принципе не отличающейся от прямой пропаганды гомосексуальности в подростковой и молодёжной среде, легитимации однополых браков и т.д. В прошлом году РПЦ была вынуждена обратиться к руководителям государства и стран — членов ООН, спонсоров Фонда, указав на недопустимость использования возможностей международного фонда для пропаганды норм, безнравственных и нарушающих общепризнанные на международном уровне права человека, в том числе права детей.

Список «продвигателей» ювенальной юстиции в России — огромен. Имя им — легион. И как можно явно убедиться, гранты кидали в Россию из-за бугра те страны и организации, которые уже наиболее полно и гармонично «продвинулись» в части создания «новой семьи». Среди них: Европейский Союз, Агентство по Международному развитию США (USAID), Международный Совет по исследованиям и обменам (IREX), серия программ правительств Франции, Швеции, Великобритании, Канады, Норвегии и т. д.

 — Александр Александрович, давайте как-нибудь в самое ближайшее время рассмотрим более детально, в каком состоянии в настоящее время находится институт школьных «уполномоченных» в Ставропольском крае. В конце концов, на его развитие были потрачены немалые бюджетные деньги, да и гранты, пусть даже и зарубежные, — тоже. Как говорят у нас, в Благодарном, — show must go on.

 Интересная мысль. (Смеется. — А.М.). Кстати, в дополнение развитие темы ювенальной юстиции в Ставропольском крае. 1-2 декабря 2015 года в Ставрополе пройдет IV Ставропольский Форум Всемирного Русского Народного Собора. Тема Собора в этом году определена так: «Традиционные семейные ценности народов России и вызовы глобального мира». Считаю, что зампред Ирина Кувалдина просто не может не выступить на нём с пленарным докладом и не рассказать, как в Ставропольском крае развиваются медиативные технологии. Тем более что правительство Ставропольского края вкупе с СКФУ и Ставропольской митрополией – организаторы Собора.

— Каждый абзац доклада Ирины Владимировны, на мой взгляд, должен начинаться словами «под моим чутким руководством», а заканчиваться рассуждениями об утрате русскими культуры, традиций и ценностей и об обязательном интегрировании в западное сообщество. Такая постановка вопроса, несомненно, вызвала бы крайне живой интерес у аудитории Собора. Александр Александрович, большое спасибо за встречу и откровенную беседу. Искренне надеюсь на её продолжение в новом году.

 

 

 

Кто и как продвигает ювенальную юстицию на Ставрополье?
0 из 5

0

Очень бедно
0 из 5
Алексей Медведев

Алексей Медведев